Сергей Сельянов: «В первый же съемочный день нас замели в КГБ»

0
138

Сергей  Сельянов: «В первый же съемочный день нас замели в КГБ»

Сергей Сельянов. Фото: East News


— В седьмом классе я посмотрел в тульском кинотеатре имени Бабякина три фильма Чарли Чаплина и понял: вот чем я хочу заниматься — снимать кино! Но где взять камеру, она же такая дорогая? Я думал, может, ее удастся выиграть в лотерею или выиграть деньги, а на них купить камеру. А одноклассник Саша Бадаев сказал: «Есть же станция юных техников». В советские времена были такие организации со всякими авиамодельными кружками и другими техническими кружками. «Так вот, — говорит Бадаев, — там есть любительская киностудия с камерами и пленкой, нужно просто туда записаться». Мы пошли вместе с Сашей и с двумя другими моими товарищами. Я их сагитировал, поскольку понимал, что кино делает не один человек, нужна команда. Киностудией руководил Юрий Подтягин — тогда он нам показался взрослым солидным человеком, но на самом деле ему было лет тридцать. Он нам очень обрадовался, потому что никто из всей Тулы к нему на занятия не ходил, и киностудия пустовала. И мы начали жить кинематографической жизнью. Первым делом решили снять фильм по песне Высоцкого «Мистер Джон Ланкастер Пек» — это пародийная песня про шпионов.


— Вы этого Джона и играли?

— Да. Никогда не хотел быть актером, это не мое — снимался оттого, что больше некому. Подходящее пальто у меня свое имелось, шляпу, кажется, у папы позаимствовал. Еще у меня были фальшивая борода и черные очки — как без них иностранному шпиону? В первый же съемочный день нас замели в КГБ.


— Неужели вы были настолько похожи на настоящего шпиона?!

— Начало песни звучит так: «Опасаясь контрразведки, избегая жизни светской, под английским псевдонимом мистер Джон Ланкастер Пек, вечно в кожаных перчатках, чтоб не делать отпечатков, жил в гостинице «Советской» не советский человек». Первая строка — «опасаясь контрразведки». У нас в сценарии было написано, что я иду зимой, вдруг вижу вывеску «Управление КГБ», в испуге прыгаю за сугроб и там прячусь. Когда мы стали снимать, из КГБ выскочил человек…


— То есть все происходило прямо у Комитета госбезопасности?

— Он как раз находился в тридцати шагах от студии юных техников, очень удачно совпало. Так вот, только мы направили камеру на это достойное заведение, как оттуда выскочил дежурный и со страшным ликованием закричал: «У нас съемка!» Он радовался, что поймал нарушителей. Вышел майор, стал нас допрашивать. Спросил: «Кто старший?» Саша Сергеев, выполнявший роль оператора, был старше меня: ему было пятнадцать, а мне четырнадцать. Я не знал, как на этот вопрос ответить, поэтому сказал, показав на Сашу: «Он старший, а я главный». Две недели мы ходили в КГБ каждый день как на работу, потому что нам нужно было забрать и камеру, и пленку. Там пугали: «Вот мы пленку проявим, и, если у вас что-то криминальное снято, мало не покажется». То ли у сотрудников КГБ не получилось проявить пленку, то ли они не увидели ничего противозаконного, но ее нам вернули.

Сергей  Сельянов: «В первый же съемочный день нас замели в КГБ»

Сергей Сельянов на съемках фильма «Время печали еще не пришло».

В Советском Союзе практически все было дефицитом, и пленка тоже. Нам действительно позарез нужны были эти 30 м, намотанные на катушку. Причем в органах нам вернули не 30 м, а намотали побольше — видимо, у них существовал запас этого дефицитного товара. Сказали: «Ладно, идите, мы люди интеллигентные. Вот если бы вы обком партии снимали, у вас бы камеру об стенку в подвале разбили, и вам руки и ноги переломали». Я поверил.

Нас впоследствии еще несколько раз прихватывали, когда мы занимались любительским кино. То мы на рынке снимали, а он в семидесятые годы считался местом злачным, вроде даже не совсем социалистическим. И бдительные сотрудники органов интересовались: «Вы очередь снимали?» Это было нелепо, глупо и очень осложняло работу. Когда я уже перестал учиться в политехническом институте, но по-прежнему руководил там любительской киностудией, у нас занимался талантливый парень Игорь Рылеев. В 1983 году он снял десятиминутный фильм к 200-летию поэта Жуковского, который родился в Белевском уезде Тульской губернии. Однажды мне сказали, что нужно срочно зайти во Дворец профсоюзов. Прихожу, там сидит человек в штатском, говорит: «Я майор Сливкин. Что вы можете сказать про Игоря Рылеева?» Оказывается, Комитетом государственной безопасности Игорю инкриминировались две вещи: фашистская агитация и клевета на советский социалистический строй. Первый пункт образовался вот из чего: Жуковский был одним из главных переводчиков немецкого поэта Гейне, и в начале фильма звучит строфа на немецком языке, оригинал Гейне, а затем перевод Жуковского. И то, что звучал немецкий, сочли фашистской пропагандой. А клеветал Игорек так. В окрестностях Белева были разбросаны большие, под два метра в диаметре, бетонные кольца для коллекторов. Игорь снимал через круглые отверстия колец белевские монастыри — и посчитали, что так он говорит о бесхозяйственности, которой в СССР, конечно, быть не может! Два месяца вызывали в органы Игоря, меня, руководителя профсоюзной организации Тульской области Никулину Валентину Ивановну, нашего руководителя клуба кинолюбителей Жукова Юрия Ивановича. Из-за чудовищной глупости Игорю запретили работать в области народной культуры, руководить любительскими студиями, а ведь он именно этим и планировал заниматься!
 

— Кстати, почему, снимая с 14 лет фильмы и планируя заниматься этим и впредь, вы поступили в Тульский политехнический институт? Все же не самая очевидная дорога в кинематоргаф…

— Оканчивая школу, я думал о ВГИКе, но решил, что, наверное, к нему не готов. Я провинциальный мальчик, а это ВГИК. Поделился сомнениями с Юрой Подтягиным, тем, который руководил киностудией на станции юных техников, а он посоветовал: «Иди в политех, там есть любительская студия, а руководителя как раз нет. Ты ее и возглавишь». Я так и поступил. Было пять военных факультетов и четыре гражданских. Пришел подавать документы, еще не определившись, куда их нести. Решил в духе юношеского романтизма: дождусь, пока придет симпатичная девушка, и куда она пойдет, туда и я. И только это подумал, как вошла красотка. Пошел за ней, а она свои документы несла на строительный факультет. Девушка не поступила, а я поступил и три курса там проучился. Действительно стал на первом курсе руководителем киностудии и с удвоенной силой продолжил снимать любительские фильмы.


— В институте не сильно докучали с учебой, с экзаменами?

— Экзамены я сдавал, чтобы не выгнали. В советское время отчисление из вуза было поражением в правах, поэтому во время сессии я ничем, кроме экзаменов, не занимался и сдавал их все на пятерки. Но однажды меня все же захотели выгнать. Ректор написал приказ, что 6 пропущенных часов означают автоматическое отчисление, а я к тому времени пропустил 206 часов. Вызвали на кафедру, и какой-то комсомольский вождь стал меня клеймить. Я его впервые увидел, и он мне сразу не понравился. Я этому типчику говорю: «Да, у меня пропуски. У тебя их, может, и нет, только ты наверняка троечник, а я круглый отличник». Отчитывавшие меня товарищи очень удивились, когда это подтвердилось, и благодаря успеваемости вопрос решился в мою пользу. Но после третьего курса я все равно ушел и поступил во ВГИК на сценарный факультет. Считал, что кино-то я уже умею снимать, но надо же, чтобы были подходящие сценарии, значит, нужно научиться их писать. Я не знал, что в СССР нельзя работать режиссером, если у тебя нет соответствующего диплома!


— Никто не предупредил?

— Да, я узнал, уже прилично там отучившись, и даже собрался уходить из ВГИКа. Думал, пойду в армию, потом вернусь и поступлю на режиссерский. Я ведь даже учебные работы снимать не мог. Считалось, раз ты на сценарном, то сиди и пиши сценарии, а снимать по ним другие станут. Поэтому я ездил в Тулу снимать любительское кино, и к пятому курсу ВГИКа мы подпольно создали на нашей политеховской киностудии полнометражный фильм «День ангела». Это серьезный проступок с точки зрения советской власти — просто так снять самим профессиональный фильм на пленке 35 мм. Производство кино было монополией государства. Узнай про нашу картину наверху, наверное, нас лишили бы возможности работать в кино. Надеюсь, строже не стали бы наказывать…

Сергей  Сельянов: «В первый же съемочный день нас замели в КГБ»

С Алексеем Балабановым на премьере фильма «Морфий» (2008).


— Но вам вообще ничего не было? Почему за преступлением не последовало наказание?

— Мы очень долго не могли закончить «День ангела». Сняли быстро, смонтировали в кустарных условиях. Но в кино нужно решить очень много технических вопросов, связанных с монтажом, озвучанием и так далее. Кое-что мы могли делать за деньги, в чем-то нам помогали безвозмездно, чисто по-товарищески — и все это была незаконная деятельность. На то, что в тогдашнем государственном кинопроизводстве делалось почти на автомате, от нас требовались гигантские усилия. Мы же все решали лично и тайно.

Девятнадцать киностудий принимали участие в производстве нашего кино, сами того не подозревая. Среди них Дальневосточная студия кинохроники, студия Горького, «Мосфильм», «Докфильм», «Ленфильм», студия института тракторостроения, студия Министерства обороны и другие. По полгода приходилось ждать ерунды: ой, сейчас мы не можем вам помочь, заметит начальство, сейчас у нас нет нужной звукотехнической пленки. В такой пленке много серебра, поэтому она находилась на довольно строгом учете, и добыть необходимые 8 банок было сложно. Наконец мы их достали, потом нанесли на звуковую дорожку, проявили… получился брак. Страшный удар! В итоге мы промучились почти семь лет, и, когда наконец доделали «День ангела», наступила перестройка. Конфликтная комиссия Союза кинематографистов наш фильм легитимизировала, сказала, что его нужно выпускать. Тогда многие фильмы, запрещенные в советское время, снимали с полки, и мы вместе с ними попали. Фильм замечательно приняли, он получил разные призы, мы с ним ездили на международный кинофестиваль в Локарно…

В 1987 году я поступил на Высшие курсы сценаристов и режиссеров к Ролану Быкову. В мае 1987-го еще действовало правило: если у тебя нет режиссерских корочек, ты не можешь быть режиссером. А в сентябре, когда начались занятия, стало ясно: все, дипломов не нужно, режиссером может стать любой! Я походил на занятия месяца два-три, а потом решил не тратить на них время и снимать кино и, уступив свое место вольному слушателю, окончил обучение.


— Алексей Балабанов вспоминал, что на вас тогда на режиссерских курсах смотрели снизу вверх: вы были намного опытнее, уже сняли большой фильм, который всем очень нравился.

— Да, получилось, что я не зря на них оказался, потому что там познакомился с Лешей. Мы с ним поступили на один курс и жили в общежитии ВГИКа на 16-м этаже в одном блоке.


— Сразу поняли, что это близкий вам человек?

— Моментально. На курсах все были заряжены на кино, но все немножко по-разному, а с ним мы очень совпали. Поговорили пять минут — естественно, про кино — и поняли, что смотрим в одну сторону. И этого более чем достаточно, чтобы начать общаться, дружить, обсуждать, какие фильмы мы любим, какие не любим и какие хотим снимать. Конечно, были всякие прелести студенческой жизни, гулянки.

Сергей  Сельянов: «В первый же съемочный день нас замели в КГБ»

— У нас c Cергеем Бодровым были отношения не артиста и продюсера, а друзей, мы жили общей жизнью.


— Актеры про жизнь в общежитии рассказывают феерические истории. Люди и по простыням с четвертого этажа спускались, и чего только не делали…

— Мы жили на 16-м этаже, оттуда на простынях сложновато. Но до этого я иногда останавливался у друзей во ВГИКе. Попасть через вахту не всегда было возможно, и я забирался на третий этаж по обледенелым железным конструкциям — эти сооружения из арматуры там поставили, чтобы никто не мог забраться.


— Вы основали в 1992 году кинокомпанию СТВ, чтобы снимать свои фильмы. Однако потом вы как режиссер сняли лишь одну картину — «Время печали еще не пришло». Почему так получилось?

— Создание кинокомпании стало для меня шагом естественным: я же руководил любительской студией, одной, другой… Студия — это инструмент для производства кино. Нужен счет в банке, печать, телефон, комнатушка. Чтобы делать кино уже в условиях новой России, нужна была микроинфраструктура под названием кинокомпания или киностудия. Я ее создал, а как пойдет, я не знал. Первые годы мы влачили сложное существование. Кино тогда практически не снималось, денег ни у кого не было, и сказать, что я сейчас начну снимать много разных фильмов, было бы самонадеянно. Хоть бы один осилить, какие уж там разные!

Потом, когда дело пошло, мне показалось интереснее быть продюсером. Как режиссер я свое сказал в трех фильмах, а потом понял, что метафоричность, которая мне близка, не совсем совпадает с природой кино. Я разрабатывал один проект, и он мне очень нравился, но я осознал, что в кино его хорошо не сделать. А снимать что-то, что мне самому нравится меньше, я не видел и не вижу смысла. Кино в качестве режиссера нужно делать со страстью, с огромным желанием…

Я думал об этом, снимая «Время печали еще не пришло». И тогда я как раз выиграл права на постановку короткометражки, но решил не снимать ее. Сказал Леше Балабанову: «Давай лучше ты сними». Он быстро сочинил сценарий и снял чудесную 20-минутную работу «Трофимъ» с Сережей Маковецким. Так я из продюсера и режиссера стал просто продюсером, и у меня нет ни грамма сожалений по этому поводу. Продюсер — это действительно мое.


— Следующим фильмом, который Балабанов снял благодаря вам, стал легендарный «Брат»…

— Балабанов после «Трофима» написал сценарий «Ехать никак нельзя», по которому потом снял «Про уродов и людей». Но это было дорогое кино, а дело происходило в 1996 году, когда фильмы по-прежнему практически не снимались. Но можно было, невероятно исхитрившись, снять совсем недорогую картину. И однажды Леша принес мне очень короткий сценарий, на 27 страниц примерно, тогда как обычно сценарии тянут минимум страниц на шестьдесят. Это был сценарий «Брата». Я прочитал и сказал, что с этим справлюсь — в смысле организации, денег и прочего.

Понимал, что не сдюжу один, но рассчитывал собрать с миру по нитке: у Леши уже была репутация очень сильного режиссера. Стал показывать сценарий нашим друзьям-кинематографистам, которые тоже начинали заниматься продюсированием, но все отвечали, что Леха написал какую-то пургу. А все потому, что Леша сделал сценарий для себя, не прописывал какие-то очевидные ему вещи, и посторонний взгляд не смог разглядеть сути. Так я остался с «Братом» один на один в смысле продюсирования. Мы решили, что все равно будем снимать, и экономили на чем только возможно. Снимали в своих квартирах, свои вещи, лишь бы минимизировать расходы. Тогда считалось, что маленький бюджет — это $200 000, а мы сняли «Брата» за $99 700.

Сергей  Сельянов: «В первый же съемочный день нас замели в КГБ»
С Марией Шалаевой и Ольгой Сутуловой на «Кинотавре-2008» (Сергей продюсировал фильм Игоря Волошина «Нирвана», который получил приз «За лучший дебют»).


— Когда вы поняли, что Сергей Бодров — стопроцентное попадание?

— Мы с Балабановым посмотрели на «Кинотавре» фильм «Кавказский пленник», и Бодров произвел на меня сильное впечатление. Но наутро я улетел, а Леша остался. Я улетел с каким-то чувством, которое у меня в голове не сформулировалось, оно свербило. А вечером мне позвонил Балабанов. Сказал: «Я поговорил с этим парнем из «Кавказского пленника», с Бодровым…» Леша еще не договорил, а я понял. Понял, что обязательно надо снимать Бодрова, что это попадание не просто в десятку, а в середину десятки и что фильм будет просто очень хороший. Вся команда внесла в это кино все, что только могла, благодаря каждому оно состоялось, и не будь самоотверженности хоть одного — неизвестно, сложилось бы… В команду пришли мои друзья, Лешины, кино снимал оператор Сережа Астахов, с которым мы делали еще «День ангела», а сейчас сняли «Салют-7». Мы тогда очень сплотились и потом долго вместе работали.


— С Бодровым вы тоже подружились?

— У нас были отношения не артиста и продюсера, а друзей, мы жили общей жизнью. Когда Сережа сказал, что хотел бы снять кино как режиссер, я ответил: «Конечно, давай сделаем». Хотя он не снял ни одной короткометражки, я знал, что он справится, поскольку к тому времени я его уже очень хорошо понимал. И фильм «Сестры» в профессиональном смысле сделан даже лучше и точнее, чем я ожидал. Потом Бодров, естественно, начал думать над вторым фильмом. Написал сценарий «Морфия», но он был слишком сложный, и его решили отложить, в итоге через несколько лет «Морфий» снял Балабанов. А Сережа еще перед первым фильмом говорил о другом сценарии — как раз о «Связном». Мы решили, что сделаем его. Но не сделали…


— Не было предчувствия, что не надо браться за эти съемки?

— Да мы просто работали над сценарием. Картина очень интересная, нужно было многое проговорить, разобраться с кастингом. Просто делали кино, как всегда. Второй фильм — это очень трудно, потому что второй после удачного первого сделать психологически сложно. У режиссера два взаимоисключающих чувства: первое — да я вообще все могу, а второе — почти парализующий страх от мысли, что второй фильм может получиться хуже первого! Так было и у Балабанова, и у меня, и у Бодрова.


— Когда стало известно про лавину, сошедшую в Кармадонском ущелье, вы сразу поверили, что такой ужас мог случиться?

— Я не поверил. Мне об этом сказали вечером, когда я садился в поезд Москва-Петербург — мол, в ущелье какая-то лавина сошла. Но непонятно было еще ничего. Ну, где-то там сошла лавина, ну и что. Я сел в вагон и поехал — никаких предчувствий и дурных мыслей. И только утром, когда прибыли в Питер, стало ясно, что все очень нездорово. И мы с помощником Кириллом Ануфриевым полетели во Владикавказ. Больше я ничего рассказывать про это не буду, все очень тяжело…

Сергей  Сельянов: «В первый же съемочный день нас замели в КГБ»

На премьере мультфильма «Три богатыря на дальних берегах». C Елизаветой Боярской, озвучившей Бабу Ягу, Федором Бондарчуком (купец Колыван) и Максимом Матвеевым.


— Вы как продюсер сняли около 150 фильмов, какой дался сложнее всего?

— «Брат 2». Не понимаю, как я его сделал, даже не помню — воспоминания стерлись из памяти. Это дорогое кино, половина съемок которого происходила в Америке. Я не мог его один профинансировать, у меня не было столько денег. Но я знал, что у меня будут партнеры. Уж после фильма «Брат»-то! И действительно они были — девять человек готовы были вложить в этот фильм. Половину расходов я бы сам как-нибудь потянул, а вторую партнеры — вон их сколько, есть даже из кого выбрать. В результате месяца за полтора до съемок из них не осталось никого! По разным причинам. Кто-то мне показался недостаточно надежным, кто-то понял, что не потянет. Я остался один — и как я весь этот бюджет в результате обеспечил, не помню! Был момент, когда я из Чикаго, где мы занимались натурой, звонил одному из телеканалов, просил как можно быстрее заплатить мне за предыдущий фильм Балабанова «Про уродов и людей» $30 000. И мне это было исключительно важно, казалось, что, если они немедленно не заплатят, рухнет вообще все! При бюджете в $1,5 млн 30 тысяч не должны иметь огромного значения, но почему-то имели. Я не подавал вида, разумеется. Мы шли с американскими девочками из компании, которая нам должна была помогать в США, и одна барышня в полусветском разговоре спросила: «Ну вы уже все деньги подняли для этого проекта?» «Да, конечно», — сказал я, а спина у меня похолодела. Потому что это вранье в чистом виде. Я же не мог ей сказать: «Дорогая, их вообще нет».


— У вас столько призов и наград… А не задевает, если приз вдруг не достался, как было с «Брат 2»?

— Призы важны вначале. Когда получаешь первый и второй, это важно. А потом не очень. Назовите три ваших любимых фильма и скажите, помните ли вы про их призы. Через три дня после того, как приз вручен, все о нем уже забудут. А на «Кинотавре», когда показывали «Брата 2» и дали Гран-при другому кино, просто было ощущение глупости. Я тогда стоял с народом на улице и смотрел трансляцию из зала. И когда стали говорить: «Главный приз достается фильму…» Народ стал скандировать: «Брат 2», «Брат 2». Они просто договаривали за ведущего, не требовали, а считали это естественным решением. И тут Масленников Игорь Федорович, председатель жюри, объявил: «Мы решили не награждать фильмы, связанные с криминальной и бандитской тематикой, и вообще не рассматривать их». Всем стало смешно. Не дали — да и на здоровье. А скандирование людей дороже любого приза, честное слово.

Сергей  Сельянов: «В первый же съемочный день нас замели в КГБ»

Кадр из мультфильма «Три богатыря и принцесса Египта».


— Почему в дополнение к кино вы решили еще и мультфильмами заниматься?

— Потому что в детстве любил их больше жизни. Это была любовь с первого взгляда на экран. Когда мне было четыре года, родители купили телевизор. Включили, а по нему как раз шел мультик «Заколдованный мальчик». И все. С тех пор обожал мультики, пока детство не кончилось и я не переключился на кино. А в девяностые вернулся к мультфильмам благодаря случайному стечению обстоятельств. Саша Боярский, у которого тогда была студия звукозаписи, делал техническую работу для какого-то английского анимационного сериала про медведя — выполнить ее в России было дешевле, чем в Англии. И сказал мне: «Жалко бросать, может, мультфильмами займемся?» И я сразу ответил: «Да!»

Мы сделали небольшой сериал «Приключения в Изумрудном городе», потом был полнометражный «Карлик Нос». Когда думали, что бы такое сделать про русских героев и по мотивам наших сказок, Боярский получил наглое письмо от парня из Днепропетровска Максима Свешникова. Он написал, что ему 20 лет и что он пишет сценарии на заказ. Мы попросили его прислать свои работы, и он прислал текст про трех богатырей. Страниц на двадцать, без диалогов. Но сюжет, а главное, атмосфера нам понравились. Когда Свешников приехал в Москву, оказалось, что ему не 20 лет, а восемнадцать. И как он позже признался, тот текст написал после предложения Боярского чуть ли за ночь, потому что на самом деле у него никаких работ не было!

Наш выдающийся режиссер Костя Бронзит, Саша Боярский и сам Свешников доработали его до полного метра. Мы с Максимом сделали вместе первые мультики — «Алеша Попович и Тугарин Змей», «Добрыня Никитич и Змей Горыныч», потом они вместе с братом Вадимом другими проектами занимались, а года полтора назад мы решили вернуться к сотрудничеству. «Трех богатырей и принцессу Египта», которые выходят в конце этого декабря, мы делали еще без них, а сценарий «Три богатыря и звезда Востока» уже делаем с братьями Свешниковыми.

«Три богатыря и принцесса Египта» выходят в прокат 28 декабря, на сей раз богатыри отправляются в страну пирамид, но начинается вся история в заснеженном Киеве 31 декабря, где богатыри, конь Юлий и князь Киевский собирались тихо и мирно отметить Новый год. Но по иронии судьбы наши герои оказываются за тридевять земель от родного дома.

Сергей  Сельянов: «В первый же съемочный день нас замели в КГБ»

— Я поступил во ВГИК не на режиссерский, а на сценарный факультет. Я же не знал, что в СССР нельзя быть режиссером, если у тебя нет соответствующего диплома!


— Знаю, что сценарии к первой и третьей части мультфильма «Иван Царевич и Серый Волк» писал «Квартет И». А сегодня я столкнулась с Ростиславом Хаитом и Леонидом Барацем в коридоре вашего офиса…

— Потому что мы с ними выпускаем фильм «О чем говорят мужчины. Продолжение». Там ребята из «Квартета И» направляются в Питер, отстают от «Сапсана» и едут в плацкартном вагоне обычного поезда. Однако такой расклад им нравится даже больше. Кино уже снято, сейчас занимаемся компьютерной графикой и звуком. Премьера будет 22 февраля.


— Что еще у вас выйдет в обозримом будущем?

— 18 января выпустим фэнтези «Скиф», где действие происходит на Руси примерно в десятом веке. В нем много экшена, снятого на очень хорошем мировом уровне, однокадровых сцен — это высший кинематографический пилотаж. А в конце 2018 года выйдет фантастическая картина «Вратарь Галактики» — вот это будет очень большая премьера, просто галактического масштаба. В картине — огромное количество сложнейшей и креативной компьютерной графики. Одна из главных ролей у Евгения Миронова, и, мне кажется, при всем разнообразии героев, которых он сыграл, такого в его послужном списке не было. Миронов играет инопланетного лидера, тренирующего землян, у него — забавные черты внешности и характера. В фильме вообще довольно много юмора: да, идет борьба добра со злом, но нет звериной серьезности. Это самый масштабный из наших нынешних проектов, но, хотя остальные по сравнению с «Вратарем» и попроще, все равно за все очень переживаю, за все сердце болит.


«Три богатыря и принцесса Египта» в кинотеатрах с 28 декабря

Сергей Сельянов


Родился:
21 августа 1955 года в г. Олонец (Карело-Финская ССР)


Образование:
окончил сценарный факультет ВГИКа, Высшие курсы сценаристов и режиссеров


Семья:
дочь — Дарья, модельер; сын — Григорий, режиссер


Карьера:
снял фильмы «День ангела», «Духов день», где главную роль сыграл Юрий Шевчук, и «Время печали еще не пришло». В 1992 году основал кинокомпанию «СТВ», стал продюсером более чем 150 фильмов, среди которых: «Операция «С новым годом!», «Брат», «Мама не горюй», «Особенности национальной рыбалки», «Сестры», «Жмурки», «Бумер: Фильм второй», «Война», «Мне не больно», «Алеша Попович и Тугарин Змей», «Монгол», «Кококо», «Аритмия»